Рындяев Василий Степанович
Дата рождения: 1908 г.
Место рождения: ст. Бжедуховская
Место призыва: Призван Рязанским РВК
Краткая биография: Родился в 1908 г. в ст. Бжедуховской. Жена Дарья Григорьевна в девичестве Кравцова 1909 г.р. До войны до 1934 г. семья проживала на х. Богарсуков (ул. Крестьянская п. Высотного) и работала в совхозе Бжедуховском.
Призван Рязанским РВК. Попал в плен 26 августа 1941 г. в районе Белой Церкви на Украине. Направлен в Stalag VIII Е (308) под № 40739.
Лагерь 308 создан 4 апреля 1941 г. на территории военного полигона Neuhammer VIII военного округа Германии и был предназначен для приема советских военнопленных.
Первые свидетельства о шталаге 308 предоставил в своих показаниях свидетель Йоахим Хорст. Читаем в них, среди прочего: «Советских военнопленных содержали под голым небом, без одеял и палаток, частично также без плащей, за заграждением ...Всё отделено колючей проволокой, ограждения ещё не были обсажены. Вокруг этих колючих ограждений не было на много квадратных километров любого дерева или кустарника. Не было даже травы».
Последующие описания лагеря, которые мы находим в показании свидетелей, говорят, что простирался он на три километра до леса. В показаниях одного из свидетелей читаем: «Когда в середине июля 1941 г. приехал в лагерь Нойхаммер (Свентошув), а прибыл туда в транспорте, насчитывающем около 4 000 советских военнопленных, то на территории лагеря кроме одного барака, в котором размещалась немецкая администрация, не было никаких бараков. Это была просто территория, огражденная двойной колючей проволокой и окружена сторожевыми вышками. Лагерь охраняли солдаты вермахта. Территория лагеря была разделена сеткой из колючей проволоки на отдельные сектора площадью 30 м в длину и 30 м вширь. Вначале жил просто под открытым небом. Это продолжалось в течение двух недель, позже начали копать ямы в земле, а через месяц времени рыли сборные землянки длиной около 30 м, шириной 4 м и глубиной 1 м. Над этими землянками делали подобие крыши из жердей и веток. Мы спали на еловых ветках. Никаких одеял для накрытия не получили. У всех пленных отобрали обувь, и каждый был босиком. Кто имел пальто, мог его носить. В тех землянках была страшная толчея, спали рядом друг с другом. Кто не смог попасть в землянку, спал под открытым небом».
Спасаясь от холода, заключённые пытались спрятаться в единственном здании на обнесённой колючей проволокой открытой территории содержания военнопленных — бетонной уборной. В помещение уборной набивалось всего несколько десятков пленных, буквально «как сельди в бочке», которые из-за невероятной тесноты могли находиться там лишь стоя и в таком положении спали, согревая друг друга. В принципе, из-за тесноты упасть было невозможно, но были те, кто по тем или иным причинам всё же падал (от общей слабости или стискивания толпой), но это была верная смерть. Несмотря на это, места на ночь в уборной захватывались ещё днём. Остальным приходилось выкапывать на территории ямы в земле на 2−3 человека, чтобы можно было сидеть в них, прижавшись друг к другу, и накрывались шинелями или пальто (у кого было).
Однако, почти ежедневно администрация лагеря устраивала «развлечения»: охранники перебрасывали руками через колючую проволоку в толпу голодных людей брюкву, бывшую практически единственным питанием. Причём, подобная «раздача пищи» осуществлялась всякий раз в разных местах и в разное время. Потерявшие от голода и холода разум тысячи людей метались по лагерю от одного места переброса к другому, набрасываясь на брюкву. При этом очень много ям, в которых сидели укрывавшиеся от холода люди, в таких случаях затаптывались обезумевшей толпой узников и сидевшие в ямах погибали. На месте различных заторов и падения брюквы образовывались трудновообразимые свалки людей, которые, в том числе, пытались отбить друг у друга пищу, после чего на этих местах оставались десятки трупов и сотни покалеченных, а бугристые от ям участки местности превращались в ровные поля с торчавшими из ям вверх руками, ногами, туловищами тех, кто не успевал выбраться из ям и был в них затоптан. Несмотря на это, холод всё равно заставлял людей откапывать себе новые ямы. Среди заключённых ходили слухи о людоедстве.
По другим воспоминаниям, в октябре 1941 г. в лагере кормили один раз в сутки супом из брюквы и шпината с неочищенной картошкой и 150 г хлеба. Несмотря на это, каждое утро на фургонах вывозили по 200 человек мертвецов.
В ином фрагменте показаний свидетеля Т. Козака, описывающих начала шталага 308: «Когда я приехал в 1941 г. в лагерь в Свентошуве, не было для нас бараков, и мы жили в землянках, вырытых до нас, в которых вмещалось по четыре-пять пленных. Я видел также большие землянки, в которых вмещалось около 50 человек. Я жил в землянке до декабря 1941 г. Осенью 1941 г. началось строительство бараков для русских военнопленных. Некоторое количество пленных было переведено в новые помещения в декабре 1941 г. В ноябре 1941 г. начали строить для нас деревянные бараки. Было их очень много, около 100. В одном бараке могло разместиться около 200, а может 300 человек. В бараках были большие трехэтажные нары. Матрасы, одеяла, спинки сделаны из грязи, а оболочка из бумажной сетки».
Надо обратить внимание на огромное количество русских военнопленных, прибывающих в Свентошув. Важным источником информации о деле являются показания свидетеля Францишка Пренглера (Franciszek Prengler): «С момента привоза первого транспорта с советскими пленными 7 июля 1941 г. …мы начали регистрировать транспорты с целью выяснить реальное количество пленных, захваченных на Восточном фронте. В целом, я насчитал до конца 1941 г. около 60 транспортов, что должно равняться сумме 120 тысяч пленных. Один транспорт состоял примерно из 2 000 пленных, в чем я убедился лично, пересчитав ряды одного из первых транспортов. Тогда насчитали, что в одном таком транспорте было 300 шеренг по 6 пленных в шеренге. Их вели главной дорогой от железнодорожного вокзала в Свентошуве на территорию полигона рядом с картонной фабрикой. Никакой транспорт не мог избежать нашего внимания, независимо от того, в какое время дня приходил, поскольку я работал 12 часов каждый день в котельной рядом с шоссе (уголь был сложен на шоссе), а в ночное время движение транспорта 2 тысяч пленных было настолько громким, что будило нас ото сна. Были это конечно транспорты советских военнопленных. Эти транспорты приходили на железнодорожную станцию Свентошув в крытых вагонах и каждый транспорт насчитывал около 30 вагонов. Разгрузка происходила на гражданской станции, рядом со складами (сараями) для сена. Пленные были выстроены на пространстве большого квадрата, причём были вынуждены высыпать на землю все предметы, кроме шапок, рубашек, курток и брюк. …относительно количества пленных в одном транспорте, мы получили подтверждение от вахманов, которые конвоируют транспорт, а через несколько дней после прибытия, контактировали с нами, с целью реализации вещей, происходящих от пленников». В 1942 г. шталаг 308 был самым крупным лагерем для русских военнопленных на территории VIII военного округа вермахта.
Свидетель Петр Трач: «...причиной смерти пленных в лагере был голод и последовавшие эпидемии тифа и дизентерии. …Кроме того, случалось, что иногда, а именно в феврале и марте 1942 г., к нам в лагерь приезжали немецкие пилоты с какого-то аэродрома в количестве около 30-40, тогда устраивали тревогу в лагере, выгоняли пленных, избивая их при этом, на площадь сбора. ...пилоты избивали пленных палками и в таких случаях могли добить 40-50 пленных. Они делали это, когда немецкая авиация несла потери на советском фронте. …В лагере был большой голод. Я слышал даже от своих коллег в лагере, что были случаи, когда пленные отгрызали себе тело. …Часто случалось, что в лагере изможденных голодом пленных, которые были не в состоянии работать, также били, пинали и даже убивали. В январе 1942 г., когда мы шли к отдельному складу для обмена белья, нас пошло около 300 пленных, а поскольку многие пихались, чтобы побыстрее войти в склад, немец, который выдавал бельё, вытащил пистолет и застрелил шесть человек. Зимой 1943 г., когда группа пленных шла на работу, той дорогой ехал какой-то немецкий офицер, и я видел, что он переехал машиной не обгоняя и не сигналя двух советских пленных. В 1942 г. в сентябре или в октябре немцы на плацу высыпали около трёх возов репы и сказали пленным, что могут взять себе репу для еды. Когда пленные вышли, то немцы открыли по ним пулемётный огонь из сторожевых вышек. Таким способом расстреляно около 300 советских военнопленных».
Свидетель Теодор Дзики: «В это время в лагере была организована подпольная группа из 11 человек, куда входил и я. План был таков: всей подпольной группе одновременно попасть в список рубщиков леса, получить рабочий инструмент (топоры, ломы и др.) и использовать его в качестве оружия при нападении на охрану. Все 11 человек должны были вооружиться инструментами и равномерно распределиться по длине колонны, а в лесу неожиданно напасть на конвоиров и перебить их. Вначале всё получилось, как и было задумано: все 11 человек попали в колонну, все были вооружены инструментами. Немцы выгнали колонну за территорию лагеря, сопровождающий пошёл с докладом в караульное помещение, а мы остались ждать. Через некоторое время ворота открылись, и нас загнали обратно, за колючую проволоку. Колонну оцепили, начали называть номера тех, кто участвовал в заговоре. К концу поверки перед строем стояли 10 человек — одиннадцатый был провокатором. Нас сильно избили и загнали в так называемые "колодцы" — четыре столба с натянутой между ними колючей проволокой. Провинившихся загоняли голыми. Поскольку дверей в этом сооружении не предусматривалось, попасть внутрь можно было только одним способом — раздвигая ряды колючей проволоки руками. Если делаешь это быстро — рвётся кожа на руках и на всём теле, если двигаешься медленно, тебя жестоко избивают. В "колодцах" мы простояли голыми трое суток, после чего нас связали, отвезли на станцию и закрыли в товарном вагоне. В ночь с 6 на 7 ноября поезд тронулся и повёз нас в лагерь смерти — в Освенцим."
30 марта 1943 г. Василий Степанович был переведён в Stalag VIII A Görlitz (Герлиц).
«В Герлице нас содержали под открытым небом за колючей проволокой. Копали сами себе ямы и „жили“ в них. Мои два товарища ежедневно таскали меня к воротам, где раз в сутки выдавали паёк: баланду из воды и маленьких кусочков брюквы и „хлеба“. У меня началась гангрена, и я был отправлен в лазарет. Мне ампутировали пальцы ног без анестезии на живую. Это была не операция, а пытка». (Вилков Василий Николаевич. Россия. Пензенская обл. Апрель 2010 г.)
В конце плена Василий Степанович оказался в Stalag VIII С Sagan (Жагань).
Освобождён из плена. Вернулся в Бжедуховский совхоз и работал трактористом на Южном отделении №1.